Дмитрий Гардин. Любовь по вызову. Рассказ сутенера. Документальное повествование. Главы для бесплатного чтения

От издателя

Эта книга когда-то задумывалась как учебник — именно так.

К концу девяностых колея бандита-рэкетира и проститутки в России были протоптаны множеством молодых людей -- по обломкам СССР. А для их сверстников, кто все еще медлил с этим жизненным выбором, других вариантов виделось мало.

Оба выбора реализовывались в то время буквально на глазах у всех. И на улицах, и на экранах ТВ. И даже газеты бесплатных объявлений обязательно содержали обширную рубрику объявлений типа «Досуг» -- часто с дополнением «приглашаем девушек».

Для бывших советских людей, особенно молодых, в то время стоял вопрос не «кем быть?», а куда проще -- «как быть?», на что вообще прожить следующий день? И, желательно, чтобы хоть в каком-то смысле этот прожитый день можно было назвать жизнью. Бандитство и проституция вполне серьезно рассматривались тогда как не просто возможные, а чуть ли не единственные реальные варианты ответа. Манящие доступностью и внешним блеском, пугающие жестокостью и мутной изнанкой.

Оба эти занятия вдруг перестали рассматриваться как хоть и вечные, но маргинальные жизненные пути.

«Бандиты» девяностых — это не Пять семей, не клан Корлеоне, не карьера и не судьба.

Бритые парни в черных кожаных куртках — это не профессиональные уголовники. У этих людей не было даже культуры сокрытия своих дел и поведения с полицией: все насилие они творили абсолютно открыто. В тот период возможность просто придти и жестокостью выжать из ближнего денег ограничивалась только наличием других желающих сделать то же. И, к сожалению, эта возможность рекрутировала неожиданно большое количество молодых людей — лично я до сих пор не могу понять, откуда взялось столько бесчеловечных монстров среди тех сверстников, кто еще вчера ходил со мной по одним улицам в школу или кино.

Аналогично, тогдашние «проститутки» — это не отдельные люди со слабой волей или особенно неудачной судьбой. Точнее сказать, в те годы давление на волю любого человека усилилось многократно, а самая обычная судьба стала особенно неудачной. Представьте себе юную девушку или молодую женщину из семьи советских рабочих (сидящих без работы), которая может либо заработать невеликие деньги бестолковым, унизительным и очень нервным трудом вроде мелкой спекуляции, либо откликнется на объявление, обещающее совершенно другие деньги за то, в чем, при некоторой доле самообмана, можно усмотреть чуть ли не романтическое приключение.

Я тогда работал главой одной из редакций коммерческого издательства. И решил сказать свое слово в «общественной дискуссии» про быть или не быть бандитом и проституткой — выпустить два учебника. Точнее, самоучителя. Тогда это быстро входило в моду — по книжкам учились быть и предпринимателем, и политиком, и духовным гуру. Я понимал, как гротескно все это выглядит. Но я точно знал, что я делаю и для чего.

Я хотел написать на обложке то, что хотели бы увидеть многие — те, кто, понимая всю неприемлемость для себя этого выбора, все же нет-нет да и думал о нем. Но я знал, что стоит кому-то, какому-то настоящему писателю, человеку, рожденному для работы со словом, начать говорить об этих вещах всерьез, и язык сам выведет его на ту правду, которая, возможно, даже вернет кого-то в нормальную жизнь, а многих и многих точно отвратит от перспективы, заявленной на обложке.

Так и случилось — я до сих пор не знаю книги, которая могла бы так быстро и бесповоротно представить в истинном свете то, что называется «проституцией», лишить это занятие всякой романтики и указать на цену, которую в этом «бизнесе» платят все — независимо от «ценового сегмента». Книга ясно показывает главное не только для проституции дешевой, но и для вообще любой. И не только для женщин, но и для всех причастных, включая клиентов — лично я считаю, что эта книга способна раскрыть глаза и многим из тех, кто задумывается о проституции не как о карьере, а как об услуге.

Для «Как стать бандитом» я автора не нашел (хотя встречи в процессе поиска заслуживают отдельного мемуара). А вот автор «Как стать проституткой» нашелся сам — просто пришел в редакцию. Благо, издательство было известно в городе. Да и вообще, тогда многое было проще.

Молодой парень с порога предложил написать книгу про проституток: самых настоящих, местных, сегодняшних. Риска для нас не было никакого: напишет хорошо — издадим, не напишет или напишет плохо — забудем.

Он написал, и написал хорошо. Во-первых, потому что писатель. Родился таким, таким вырос, таким и живет — даже если не кладет на бумагу ни строчки. Его природа — рассказывать. Жить со страстью и со страстью делиться прожитым. Во-вторых, потому, что на этот раз книга была строго документальной.

Автор, возможно, и не зная тогда об этом, использовал в одной книге все известные пути мэтров документальной, свидетельской журналистики и литературы. Американец Артур Хейли, автор бестселлеров «Аэропорт», «Отель», «Менялы», брал сотни интервью, месяцами пропадал в аэропортах, отелях и банках, изучал горы литературы. Советский уникум Илья Штемлер работал в таксопарке, чтобы написать «Плату за проезд», в универсаме, чтобы написать «Универсам». А звезда немецкой журналистики Гюнтер Вальраф значительно изменил германское трудовое законодательство для иммигрантов, отработав два года в гриме рабочего-турка.

Гардин одним махом сделал все перечисленное. Работал два года на «блядовозке», пережил всё, что может случиться (но не все могут пережить), выслушал сотни историй от проституток, водителей, других «сутенеров», бандитов, клиентов, диспетчеров и «мамочек». С тем единственным отличием от мировых звезд, что шел в это дело, чтоб просто выжить, шел, чтобы стать «сутенером» -- а стал писателем.

Текст книги представляет собой рассказ от первого лица — того человека, что сопровождает «девочек» на заказ и следит, чтобы все ушли оттуда с деньгами, а не с побоями. Все изложенное — лабораторно точное описание ситуации такой, какой она сложилась на конец девяностых в крупном российском городе. Не думаю, чтобы она существенно отличалась от ситуаций в Москве и других местах.

Хочется надеяться, что с того времени в это занятие приходит меньше людей, не представляющих, что их ждет, меньше тех, кто приходит от отчаяния или в результате обмана.

Существует еще один текст этого автора, написанный тоже от первого лица, но суммирующий рассказы самих проституток. Он существенно тяжелее для восприятия. Потому что сам Гардин, хоть и был погружен в этот «бизнес», имел возможность уйти, ему было куда. А главное, его существо, его позиция наблюдателя и рассказчика, возможно, сохраняли его от совсем разрушительных последствий — в отличие от женщин, которым часто остается только воображать, чтобы хоть как-то прикрыть весь примитивный мрак своего положения.

ЕЩЕ ОДНО
Весь язык повествования - это стопроцентно реальный документ, иногда смягченный (да, это еще смягченный!), но только в интересах гладкости рассказа.
А все слова, со всей их жесткостью и нежностью, со всей ненавистью и отчаянием - все слова в этом рассказе подлинные. Включая оскорбления по всем известным признакам, от половых до национальных. Это документ, слепок времени.
По отзывам многочисленных читателей, эта книга имеет только один эффект - служит лучшим аргументом против вовлечения в подобный бизнес в любом качестве, от проституткки до клиента, и не разжигает рознь, а убедительно показывает, насколько она противоестественна.

Глава первая

Как дела делаются

Хуй в жопе… два в уме.

Из занимательной математики

Итак, вы поднимаете трубку и набираете один из телефонов под рубрикой «отдых» или «эскорт-услуги». Любой, по вашему выбору. Благо, в рекламных газетах таких полным-полно.

Приятный прокуренный голос на другом конце провода отвечает вам что-то типа «Аллё, Дикая Орхидея» или «Фирма Вавилон слушает». Теперь остаётся лишь назвать свой адрес, и дело в шляпе. Ну и, скорее всего, вас спросят, какое количество девочек вам подогнать и, приблизительно, на сколько времени вы планируете их заказать.

Сидите и ждите. Скоро к вам приедут. Но если уж хотите быть уверенными на все сто процентов, что о вас не забудут, то лучше всего позвонить сразу в несколько фирм. И тогда через какое-то время в вашей квартире или гостиничном номере состоится целый конкурс красоты.

К вам навезут девочек со всех концов города. Одна другой краше. На любой вкус и цвет. Выбирай – не хочу!

Далее следует короткий ритуал отбора и денежного расчёта, после чего охранники вместе с «отвергнутыми» вами девицами испаряются с вашей жилплощади. Впереди их ждут новые заказы, где их девочки окажутся востребованными.

Если вы один и для полного удовлетворения души вам понадобилась всего лишь одна-единственная девочка, то это удовольствие обойдётся вам всего лишь в триста деревянных рублей за час (все цены, здесь и в дальнейшем, приведены из расчёта на Ростовский регион по состоянию на июль–август 1999 года).

По окончании оплаченного времени, например, через два часа, раздаётся настойчивый звонок в дверь. Это беспокойный сутенёр вернулся за своим «товаром». Если вы всё ещё не удовлетворены и ваша душа требует продолжения банкета, в таком случае достаточно просто доплатить N-ную сумму (в зависимости от того, на сколько вы хотите продлить), и охранник тут же уберётся восвояси, счастливый и успокоенный.

Крайне не советую обижать охранника. Ну, например, вам может показаться, что время пролетело слишком быстро, а денег заплачено чересчур уж много. Или же девочка оказалась слишком хуёвой в постели, несмотря на свою привлекательную внешность. В общем, вы остались недовольны.

В таких случаях вам может взбрести в голову наехать на несчастного сутенёра или же заявить ему, что за моральный ущерб намереваетесь продолжить увеселения без дополнительной платы. А то и того хуже, просто пошлёте его куда подальше, и дело с концом…

Так вот, делать этого совершенно не следует. Хотя с первого взгляда может показаться, что вы такой большой и сильный, а сутенёр такой маленький и неказистый, что не послать его на хуй с вашей стороны будет просто грешно… Он, конечно же, уйдёт. Уметётся, как миленький. И даже спорить с вами не станет. Но не стоит преждевременно обольщаться своей победой и гордиться собой. Потому как пойдёт этот невзрачный с виду паренёк совсем не туда, куда вы его отправили…

А направится он к ближайшему работающему таксофончику. Аккуратно вложит в него свою телефонную карточку. И сделает один маленький, очень маленький, коротенький звоночек.

И тогда такое начнётся в вашем скромном жилище, что если вы не какой-нибудь там преступный авторитет, то не сносить вам своей головы, да и яиц, кстати, тоже. Хорошо ещё, если член останется, а то и его скоренько ампутируют.

Так что если не хотите лишней головной боли и суровых проблем – постарайтесь не обижать работающих девочек и их лапочку-сутенёра. И тогда всё будет о’кей! Охранник будет вести себя с вами как с добрым другом, девочки полюбят вас словно отца родного, а благодарная фирма занесёт вас в свой знаменитый «белый список». И тогда у вас уже точно никогда не будет забот с вызовом любви на дом.

Только что я очень коротко описал идеальный вариант подобных сделок. На практике же всё выглядит несколько иначе.

На самом деле, подобных ситуаций, когда все довольны и счастливы, бывает ровно столько, сколько родных зубов во рту стодвадцатилетнего старца. Так, чтобы и овцы были целы и волки накормлены, такое в нашей профессии – большая редкость.

В девяноста восьми случаях из ста случаются разного рода казусы. Это означает, что из ста вызовов только два можно считать идеальными. То есть именно такими, как описано выше. Остальные девяносто восемь – это череда постоянных абсолютно разнородных и непредсказуемых проблем.

Проблемы могут проистекать от кого угодно, от чего угодно и когда угодно – никогда не угадаешь, что тебя ждёт впереди. Неприятности подстерегают выездные бригады за каждым углом. Они могут быть вызваны самими девочками, их постоянным блядским поведением. Или же самими охранниками, их похуистическим отношением к работе. Множество проблем создают водители блядовозок, их вечно ломающиеся в самый неподходящий момент машины… Диспетчеры, сидящие на телефоне; зловредные «мамочки», пытающимися захапать себе побольше «капусты», хозяева эскорт-фирм, которые вообще никогда не вылезают из проблем и долгов… Да мало ли кому что взбредёт в голову?! Коллектив-то большой и не вполне уравновешенный…

И это только лишь внутренние проблемы, которые составляют не более 20% от общего числа.

Существуют ещё проблемы внешние. Менты, бандиты, хулиганы, ночные посты ГАИ, кидальщики, чужие крыши, беспредельщики, приёмщики… Короче, всех не перечесть!

Но самые большие и серьёзные проблемы создают сами клиенты. И здесь уже ничего не поделаешь. Такова уж специфика работы.

В этой главе мы не будем заострять внимание на всех этих многочисленных напастях. Поговорим о них немного позже. Благо, есть что порассказать.

Сейчас остановимся поподробнее на том, как, собственно говоря, дела делаются. И не с той точки зрения, с которой вы привыкли наблюдать за проституцией, а со стороны самих проституток и охранников.

Итак, вы позвонили в эскорт-фирму… Что же происходит дальше? Между вашим звонком по телефону и звонком в дверь вашей квартиры?

Многие, я уверен, никогда и не задумывались об этом, считая это абсолютно не важным. Так оно и есть на самом деле. Для обывателя важен сам результат. Позвонил – будьте добры предоставить! А как там работает ваша блядская машина, мне совершенно не интересно.

Всё именно так, но смею вас заверить, что на самом деле процессы, происходящие внутри фирмы после вашего звонка, намного более любопытны, чем думают многие…

Представьте себе: в небольшой задымлённой комнатке, где стоят лишь обшарпанный стол и небольшой табурет, вдруг раздаётся телефонный звонок. Потревоженный диспетчер (как правило, это потасканного вида дама лет около тридцати) мигом подскакивает к аппарату и, нервно размазывая по стеклянной пепельнице дымящийся бычок, срывает с рычага трубку.

– Да, это «Красотка», – радостно восклицает она, держа в одной руке трубку, а другой быстро записывая на бумаге телефонный номер, высветившийся на табло определителя.

– Да! – говорит она, – да, да, конечно! Мы плохих девочек не держим. Сколько Вам нужно? Когда? Можно спросить, откуда Вы узнали наш телефон? Ааа, ну хорошо! Ваш адрес, пожалуйста…

На бумажке, рядом с вычисленным номером телефона, мгновенно появляется адрес.

– Спасибо, что позвонили, – улыбается в трубку диспетчер, – скоро приедем. Ждите.

Как только заканчивается этот короткий разговор, она, не кладя трубку, быстро нажимает на телефонный рычаг наманикюренным пальцем и, дождавшись длинного гудка, набирает номер пейджинговой станции.

В это время из соседней комнатки в прокуренную диспетчерскую дружно и возбуждённо высыпает орава истомившихся от ожидания девочек. Из тех, кто сегодня не вошёл ни в основную бригаду, ни в бригаду подсменки. Они находятся как бы на подхвате, на тот крайний случай, если всех, кто работает, сегодня уже разберут, а клиенты будут продолжать звонить. Чаще всего, конечно, запасным девочкам так и не удаётся дорваться до работы. Поэтому они почти целые сутки скучают, сидя на диване в диспетчерской, которая одновременно является и офисом, и спальней. Этакая блядская малина – самое сердце эскорт-фирмы.

Заслышав очередной телефонный звонок, девочки всей гурьбой кидаются на кухню блат-хаты, где, как правило, находится телефон и круглые сутки дежурит диспетчер.

– Ну что? Кто? Куда? Сколько? – наперебой интересуются они.

– Частный вызов! Одну, – отмахивается от их назойливых вопросов дамочка-диспетчер, ни на секунду не переставая терзать кнопки многострадального телефона.

Девочки грустно вздыхают – нужна всего лишь одна, а это значит, что им пока можно отдыхать. Можно возвращаться назад в комнату смотреть телевизор, благо контора не без удобств.

Диспетчер, между тем, проявив немного настырности, дозванивается-таки в пейджинговую фирму и наговаривает тамошнему оператору приблизительно следующее:

– Абоненту 12-43. Нашли? Ага! Сообщение такое: «Позвони, есть работа». Записали? Ага! Подпись – Лиза. Записали? Хорошо. А теперь для абонента 33-11… Точно такое же! Записали? Тоже подпись «Лиза». И, пожалуйста, с повтором. Что? Да! Повтор через 3 минуты. Спасибо большое. Всего доброго.

Положив трубку на рычаг, она сразу же открывает две толстые тетради, что лежат здесь же, на столе. Это так называемые «чёрные» и «белые» списки, без которых не обходится ни одна уважающая себя эскорт-фирма. Конечно, если эта фирма заботится о безопасности своих сотрудников.

Сейчас поясню.

Дело в том, что, как я уже говорил, не все заказы проходят спокойно и гладко. На многих из них возникают некоторые проблемы и трудности. То клиент не хочет платить, то отпиздили кого-то из девчонок за очень длинный язык, а бывает и так, что приходится провести целую ночь где-нибудь на заброшенном складе в обществе бритоголовых бандитов в качестве заложника. В общем, всяко бывает. Это как бы в порядке нормы. Но…

…Каждый такой случай аккуратно и строго фиксируется в специальный журнал. Ни один из подобных инцидентов не должен быть упущен или проигнорирован. Ведь каждый раз, когда охранника кидают на деньги, или насильственно отбирают у него девочек и завозят куда-нибудь к чёрту на кулички, или избивают до полусмерти водителя, изувечивают его машину, или режут лицо кому-то из элитных проституток, каждый раз эскорт-фирма теряет свои еженощные заработки. И расплачивается за всё хозяин. Он ведь не может объяснять своей «крыше», что так, мол, и так – кинули меня, братцы! И при этом развести руками. Ему всё равно никто не поверит, а если даже и поверят, то один хер, накажут. Хозяева, они ведь тоже люди подневольные. Быть может даже – самые подневольные из всех нас.

Для этого и существуют чёрные списки. Чтобы охранник знал, что именно ожидает его на очередном вызове. И проявил крайнюю осторожность и бдительность. О предпринимаемых им в таком случае мерах безопасности мы поговорим немного позже.

В некоторых старых и опытных фирмах подобные списки содержат до тысячи «чёрных» адресов и телефонов. На некоторые из этих адресов бригады вообще не выезжают, приди оттуда хоть сотня заказов. Среди особых «чернух» числятся и несколько Ростовских саун, а также два-три злачных заведения на левом берегу Дона. Я сознательно не называю их, потому как мне хочется ещё немного пожить. Скажу только, что несколько человек из нашей братии уже поплатились там своими жизнями. На моей памяти – три охранника и, как минимум, четыре девочки. Они умерли просто так. Ни за что… только потому, что у них была такая работа…

Но я слишком увлёкся. Пожалуй, пора продолжать. Как говорил один мой знакомый бандит: «Нехуй соплями звенеть, коли рыло в пуху»…

Итак, диспетчер быстренько пробегается взглядом по «чёрным» номерам, и если указанного адреса там нет, заносит все данные в журнал «новых заказчиков». Хорошие, опытные диспетчеры знают подобные списки почти наизусть, и поэтому весь этот процесс занимает у них не больше минуты. Теперь судьбу новой записи решит поездка бригады по месту вызова. Если всё пройдёт гладко, адресок перекочует в белый список. Если же с тяжёлыми осложнениями, то не миновать ему «чёрного» каталога…

Теперь, когда все необходимые звонки уже сделаны, а предварительные итоги уже подведены, диспетчер может позволить себе немного расслабиться и выкурить сигаретку-другую в ожидании ответных звонков от сутенёров.

Процесс уже запущен. И он уже необратим. Начинает работать чёткая, отлаженная и крайне продуманная машина под названием «Эскорт-услуги», или в простонародье – любовь по вызову.

Запущенная диспетчером информация, записанная на мониторах пейджинговых компаний, за доли секунды покрывает огромные расстояния и очень скоро достигает своих абонентов.

Представьте себе машину, несущуюся по ночному городу. Она пролетает мимо витрин, залитых ярким неоновым светом, мимо спящих, погружённых во тьму домов, мимо редких пятен фонарей…

Как правило, это «Волга» или же обычная «девяточка» с тонированными стёклами. За рулём – полный, похотливого вида водитель лет эдак пятидесяти пяти-шестидесяти. Он знает город как свои пять пальцев. Настоящий профессионал.

На переднем сиденье, рядом с водителем ютится молодой паренёк. В его глазах застыло выражение тревоги и хронической подозрительности. Это и есть сутенёр, он же охранник, или просто «сутер».

На заднем сиденье, вольготно распластавшись на половину салона, сидит одинокая девушка. Сегодня ей не везёт. Все остальные девочки уже раскиданы по заказам. Отрабатывают свои деньги. А вот на неё спроса нет. Видимо, ебалом не вышла. Сидит, бедняжка, тоскует…

Вдруг сутенёр неожиданно хватается рукой за грудь.

– Что? Опять сообщение? – спрашивает водитель. От его внимания не может ускользнуть ничего.

– Похоже на то, – устало отвечает охранник и достаёт из нагрудного кармана рубашки маленький чёрный пейджер.

Пейджер поставлен на вибрацию, поэтому никто ничего не слышит. Только сутенёр, почувствовав на своей груди мелкое и настойчивое трепетание аппарата, знает, что прибыло новое сообщение. Он просто обязан обо всём узнавать первым.

Машина продолжает нестись со страшной скоростью по улицам ночного города. Свежий прохладный ветерок врывается в открытые окна, заполняя салон запахами зелени и пыли. Он приятно обдувает лицо, шевелит волосы.

На заднем сиденье беспокойно ворочается никем невостребованная девочка.

– Блядь! Закройте окна, – недовольно ворчит она, – всю пизду уже выдуло…

Ни охранник, ни водитель не обращают на неё никакого внимания. Как будто её и вовсе там нет.

– Слышь, Василич, подсвети, – тихо просит сутенёр, – у меня на пейджере подсветка наебнулась.

Василич лезет рукой куда-то под переднюю панель. Раздаётся тихий щелчок. Салон наполняется тусклым болезненным светом. Охранник поднимает свой пейджер поближе к источнику света и нажимает на кнопку прочтения.

– Ну что, Дима? Опять работа? – спрашивает Василич.

– Угу, – отстранено сообщает Дима, вглядываясь в строчки, – тормозни где-нибудь, надо звякнуть. Водитель кивает головой, и машина, скрипнув тормозами, резко сворачивает в один из боковых переулков. Эти ребята – профессионалы. Они знают каждый угол в городе, где есть работающие таксофоны.

– Да закройте же окна, – орёт сзади уже промёрзшая до костей проститутка. И опять её никто не слышит.

– Они заебали! – жалуется Василич. – Сплошные заказы, а толку с них никакого. Там одну на час, там одну… Бензина больше прокатаем… Вот если бы так троих-четверых и до утра, – мечтательно добавляет он, – правда, Димон?

– Угу, – соглашается Димон с безразличным выражением на лице. Он реалист – смотрит только на те вещи, которые здесь и сейчас. Мечтать ему некогда…

Он сбрасывает уже ненужное сообщение – теперь оно в его голове, как и сотня других сообщений, телефонов и адресов. Пейджер снова опускается в нагрудный карман, прямо около сердца. Вместо него в руках у сутенёра появляется пластиковая телефонная карточка.

– Да вы что, охуели, что ли, ёб вашу мать, или как? Закройте окно, пидоры! – раздаётся сзади дрожащий от гнева крик. И тут её наконец-таки слышат.

– Хуля ты орёшь? – спрашивает Димон спокойным голосом, не поворачивая головы. – Не можешь по нормальному попросить, что ли?

И он начинает неторопливо крутить ручку стеклоподъёмника. То же самое делает Василич со своей стороны.

– Да пошли вы на хуй, – продолжает возмущаться девочка, – с вами по-нормальному нельзя, глухие идиоты. Суки, вас бы сюда, на моё место! И вообще, какого хуя…

– Ира, заткни ебало, – не выдерживает Василич, ловко облетая стоящий на обочине рефрижератор, – и так без тебя тошно. Если тебя сегодня не выебли, то так и скажи…Не хуй нам с Димой мозги ебать!

Лицо Иры вспыхивает от обиды, но, между тем, она затыкается.

Просто сегодня очень тяжёлый день. Все устали и вымотаны до предела. Поэтому и на взводе. Но это ничего! До конца смены (то есть до шести утра) осталось не больше четырёх часов. Хотя кто знает, что может случиться за это время…

Наконец, фары высвечивают из темноты фасад обшарпанного дома с торчащими на нём будками таксофонов. И хотя со стороны кажется, что все они разбиты и без трубок, но Дима-то знает, что один из них всё ещё работает.

– Тормози, Василич, – говорит он и, не дожидаясь, пока машина полностью остановится, выскакивает из неё на ходу, с силой захлопывая за собой дверцу.

Пока он бежит к таксофону, Василич перегибается через его сиденье и вжимает вниз колпачок дверного блокиратора. Это одна из необходимых предосторожностей. Все двери должны быть заблокированы изнутри. Всегда! И водитель, и охранник всегда делают это, даже если кто-то из них вышел из машины всего лишь на одну секунду. Это очень важный и уже почти бессознательный рефлекс, отточенный за долгие месяцы постоянной работы в эскортных структурах… В этом мире просто не выжить без подобных рефлексов и привычек.

…Подбежав к единственному уцелевшему таксофону, охранник срывает с него трубку и вставляет в щель телефонную карточку. Только тут он обнаруживает, что таксофон, который прекрасно работал ещё вчера, сегодня нем и глух.

Остервенело подёргав рычаг мёртвого аппарата, Димон выдёргивает обратно свою карточку. Грязно выругавшись, он бросается к стоящей на обочине машине.

Двигатель машины работает. Василич его не глушит. Нога всё время лежит на педали газа. Так, на всякий случай. Мало ли что может произойти! А вдруг, пока охранник бегает звонить, из-за поворота выскочит тачка, доверху набитая лихими братками!

Эти ребята блядовозку нюхом чуют и, конечно же, никогда не преминут «бомбануть» подобную машинку. Ведь это ж для них целый Клондайк! Тут тебе и бабки есть, и пейджер халявный, есть кому пизды дать, а самое главное – бляди бесплатные…

Да, с братками держи ухо востро. Если водитель заметит на горизонте бандитскую тачку и увидит, что его «расшифровали», у него остаётся один только выход – бросить охранника на произвол судьбы и по газам… Авось оторвусь. Это его работа, и делать он её должен безупречно. А сутенёр уж как-нибудь сам о себе позаботится. Главное – казённые деньги сохранить и девочек вернуть в контору в целости и сохранности. Нового охранника всегда можно найти, а девочек всегда не хватает…

…Но на этот раз пронесло. На улицах мрак и пустота. Ни братков, ни «мусоров».

Пока Дима добегает до машины, дверь уже снова разблокирована.

– Давай, Василич, гони! – запыханный охранник тяжело падает на переднее сиденье, а машина, взвизгнув покрышками, уже несётся дальше, мимо жидких фонарей, укутанных лёгким предрассветным туманом.

– Что, не работает? – спрашивает Василич.

– Да, ёбаные свиньи, – в голосе Димона слышится досада и раздражение, – последний автомат в этом районе наебнули, суки.

Он сильно нервничает, потому что они уже очень запаздывают со звонком. В этой работе время – самое главное. А вот его-то никогда и не хватает.

– Да ты сам урод, – упрекает с заднего сиденья Ирка, – не знал что ли, что здесь нет ни одного нормального телефона?!

– Я вчера из него звонил, – сквозь зубы цедит сутенёр, обречено вперившись взглядом в змеящуюся впереди дорогу. Он уже готов вот-вот взорваться, как бочка с бензином.

А тут ещё Василич подливает масла в огонь.

– Нам же уже скоро пора Машу забирать с заказа, – как бы невзначай говорит он, глядя на панельные автомобильные часы, – ей всего десять минут осталось!

– Да знаю я, – в сердцах вскликивает Димон, – знаю я, Василич. Знаю, родненький. Но что же я поделать могу. И так под сотню несёмся по городу. Мы же не можем полететь…

– Конечно, не можешь, – встревает Ирка, и её рассудительный тон полон сарказма и неприязни, – ебут-то ведь не тебя…

Димон вспыхивает от ярости. На этот раз он уже поворачивается назад и, глядя прямо в Иркину пьяную морду, шипит с невыразимой ненавистью:

– Заткнись, сука! Заткнись, или я не знаю, что с тобой сделаю! Ты меня заебала за сегодня. Понимаешь? З-А-Е-Б-А-Л-А!!!

– Ой, да ты сам кого хочешь заебёшь, лох пиздливый. Так что сам заткнись…

– Ира, я тебя щас въебу! Ты меня достанешь… – эта угроза уже не шутка!

– Ой, да ни хуя ты мне не сделаешь, мразь!

– Да я тебя….

В этот момент оглохший от криков Василич тоже не выдерживает…

– Заткнитесь! Заткнитесь! Заткнитесь вы оба, – орёт он, и его слюна брызжет на ветровое стекло, – заткнитесь, или я вам обоим щас ебальники разобью.

В салоне наступает затишье. Если уж Василич завёлся, то это уже серьёзно…

Резкий удар по тормозам – и машина, судорожно дёрнувшись, останавливается на месте, как вкопанная.

– Всё, Дима, пиздуй на хуй – вон телефон, – бубнит насупившийся Василич.

Эта будка оказывается рабочей, и очень скоро с другого конца провода до охранника доносится взволнованный голос диспетчера: «Да, аллё, это «Красотка».

– Это Дима, – говорит сутенёр,

и голос у него всё ещё рассерженный.

– Почему так долго, Дима, – тон у диспетчера очень недовольный, – я сбросила сообщение пятнадцать минут назад.

– Да. Я знаю.

– Что случилось?

– Не сейчас! Давай ближе к делу. Что за работа? Куда ехать?

– А ты сейчас где?

– В районе Сельмаша.

– Хорошо. Поезжай на Чкаловский. Улица такая-то, квартира такая-то, запомнил?

– Я-то запомнил, да мне ехать не с кем! – прижимая трубку плечом, Димон достаёт из кармана сигарету и прикуривает её, закрывая ладонями от ветра спичечное пламя – У меня только одна девочка, да и та уже в сиську пьяная.

– А напомни мне, кто у тебя остался? – голос у диспетчера по прежнему недовольный.

– Ирка у меня и всё… Что ж её одну на заказ везти!?

– Да там одна и нужна, – в тоне диспетчера слышится сомнение, – послушай, а может заскочишь в контору – ещё кого-нибудь возьмёшь?

– Лизонька, мне некогда, – надрывно восклицает сутенёр, – мне уже Машулю пора забирать. Да и Ленка с Таней уже на подходе, а за ними хер знает куда ехать. Ты не можешь отправить туда подсменку?

– Да они тоже только что сдались. У них тоже только одна осталась, – по всему слышно, что Лиза сильно нервничает, – они уже едут. Но им очень далеко! Понимаешь!? А заказ был срочный…

– Ладно, без паники! – жёстко отрезает Димон, – Я поехал. Повезу одну Ирку, что ж делать. А там, глядишь, и Мишина машина подтянется…

– Ладно, давай, – Лиза немного поуспокоилась. В конце-то концов, нужна ведь всего лишь одна…

– Только ты это… Дима!

– Да? Я слушаю, Лизонька!

– Будь поосторожней – заказ новый!

– О’кей! – и охранник бросает трубку на рычаг таксофона…

Через минуту блядовозка уже на всех парах несётся к месту назначения. В салоне царит напряжённое молчание. Обстановка внутри машины по-прежнему не особо дружественная…

Но это не надолго. Сразу же по прибытии на место страсти и обиды утихают. Сходят на нет. Предстоит очередная работа. Глупая ссора из-за ничего сразу же забывается. И Ирку, и Василича, и Димона сейчас беспокоит только одно: как пройдёт этот новый заказ.

– Так, Василич, тормози и выключай фары, – охранник достаёт из кармана пейджер и кладёт его на приборную панель автомобиля. На заказ с пейджером идти нельзя!

– Ну, всё, Димуля, с богом, – напутствует сутенёра Василич, останавливая машину за квартал до указанного дома. Это ещё одна мера предосторожности.

Димон вяло улыбается и быстро выходит из машины в прохладную, туманную ночь. Быстрой походкой он проходит один квартал, направляясь прямиком к дому заказчика. Сделав несколько быстрых затяжек, он жадно набирает полную грудь сигаретного дыма и резким движением руки отбрасывает недокуренный бычок далеко в сторону. В темноте видно, как он падает на тротуар, разбиваясь густым снопом жёлтых искр.

Охранник подходит к дому. Обходит его кругом и на мгновение останавливается с противоположной стороны… Со стороны подъездов.

Здесь царит тишина и покой. Вокруг – ни одной живой души. Машина подсменки ещё не успела приехать. Видимо, правду сказала Лиза – издалека едут ребята. Впрочем, блядовозок из других фирм тоже не видно. Значит конкурса красоты здесь не будет… И на том спасибо…

Димон закидывает голову вверх. Туда, где на седьмом этаже горит одинокое окно. Наверняка это его ждут. Ну что ж! Надо действовать!

Неслышно ступая по асфальтовой дорожке, сутенёр приближается к подъезду и, войдя внутрь, на несколько мгновений останавливается под лестничной клеткой. Некоторое время он стоит внизу, внимательно вслушиваясь в тишину и в свои внутренние ощущения. В подъезде вроде бы тихо, на душе тоже…

Он быстро и бесшумно, словно тень, начинает подниматься наверх. В этом районе лифты работают всю ночь, но он не будет подниматься на лифте, несмотря на смертельную усталость. Надо ещё кое-что проверить!

Он взбегает по ступенькам до последнего этажа, внимательно осматривая каждый угол, исследует закутки с мусоропроводом на каждом этаже… И только после того, как он окончательно убеждается, что в подъезде кроме него больше никого нет, ни вверху, ни внизу, только после этого он подходит к искомой квартире. Подкрадывается, иногда на цыпочках, и потом ещё какое-то время стоит под дверью, напряжённо вслушиваясь в звуки, доносящие изнутри…

Вроде бы всё спокойно. Димон шумно вздыхает и, прочтя про себя короткую молитву, нажимает на кнопку звонка.

Дверь открывается почти мгновенно. На пороге стоит худой взлохмаченный парень с беспокойным лицом и масляными глазками. На его вопросительный взгляд Димон поясняет негромким, спокойным голосом: «Это «Красотка». Вызывали?».

В глазах парнишки начинают плясать азартные огоньки.

– Вызывали, вызывали, – радостно откликается он, – заводи! Эй, Витёк, выходи! Приехали!

Из глубины квартиры, словно призрак, появляется злой и невыспавшийся Витёк, похоже с большущего бодуна.

– А чё так долго ехали? – мрачно осведомляется он пропитым басом, ни к кому конкретно не обращаясь, и, не дожидаясь ответа, снова исчезает в глубине комнаты.

– Ааа, не обращай внимания! – машет рукой паренёк, открывший дверь, – он всегда недоволен и всегда с похмела. Ну, заводи! Кто там у тебя?

– Сначала я должен осмотреть квартиру, – вежливо, но настойчиво говорит сутенёр, – таковы правила. Извини.

– Да базару нет, – охотно соглашается парень, – заходи и смотри. У нас здесь всё нормально.

Димон переступает порог квартиры и наклоняется для того, чтобы снять свои туфли…

– Можешь не разуваться! Один хуй, хата пустая, – одёргивает его паренёк, – продаём её уже вторую неделю…

Особенный выговор, то, как он произносит слова, выдаёт в нём москвича или жителя центрального Черноземья.

«Залётные, – думает про себя охранник, – значит, проблем быть не должно». Он немного успокаивается и начинает осмотр квартиры. Всё происходит довольно быстро. Московский паренёк повсюду следует за Димоном и показывает ему по очереди все комнаты.

Квартира на редкость большая – целых пять комнат, но абсолютно пустая. Лишь в одной небольшой комнатке, где валяется бесчувственное тело Витька, стоит старенький обшарпанный диван.

– Эй, блядь, жопа с ручкой! – весело орёт паренёк, пиная Витька ногой. – Вставай, алкаш! Бляди приехали.

– Иии на хуй, – неразборчиво бормочет Витёк и отворачивается лицом к стенке.

– Ничего, щас оклемается, – успокаивает сутенёра москвич, – ведь это ж для него, падлы, девочек заказал. Мне они сто лет не нужны.

Между тем Димон заканчивает осмотр квартиры и уже понимая, что здесь полный порядок, скорее по привычке, чем за надобностью, открывает двери антресоли… Там тоже никого нет.

– Что, и там бывает? – улыбается москвич. – Никогда бы не додумался…

– Бывает по всякому, – мрачно кивает Димон. Он не улыбается и не подхалимничает. Он чересчур устал.

– Ну, всё осмотрел? Давай, дуй за девчонками! А я пока этого кабана подниму…

– Есть небольшая проблемка, – перебивает сутенёр и на удивлённый взгляд клиента тут же поясняет:

– У меня всего лишь одна тёлка. Остальные на заказах. Я же не знал, что вас тут двое…

Москвич какое-то время задумчиво и возбуждённо скребёт своими пальцами двухдневную щетину на лице.

– Да нам одна и нужна, – наконец говорит он, – я-то ведь не буду… Это вон тому коню приспичило, – и он небрежно машет рукой в сторону комнаты, где продолжает храпеть в жопу пьяный Витёк, – А тёлка-то хоть нормальная?

– Так себе, – честно отвечает охранник, – нормальные давно уже работают.

Глаза заказчика мгновенно теряют свой азартный блеск и снова подёргиваются мутной поволокой.

– Ну ладно, – расстроено соглашается он, – веди какую есть…

Димон кивает головой и уже собирается уходить, когда вдруг раздаётся громкий и настойчивый звонок во входную дверь.

Москвич, просочившись мимо охранника, открывает сложный замок и…

На пороге стоит Миша – охранник из подсменки.

– Фирма «Красотка», вызывали? – начинает он, но, заметив Димона, тут же восклицает:

– Ааа, ты уже здесь! Как же я машину вашу не заметил? Ну, Василич, ну партизан…

– Это тоже твой? – спрашивает москвич, переводя взгляд с вновь прибывшего сутенёра на стоящего в коридоре Димона.

– Мой, мой, – отзывается Димон, – короче так, Миша! Здесь всё нормально. Дуй за девочками… У тебя там, кстати, кто остался?

– У меня одна только Изольда.

– Вот и отлично! Дуй за Изольдой, заодно и Ирку мою захватишь. Василич стоит через дорогу…

– Во-во, – поддакивает московский паренёк, – давай быстрее, сколько же ждать можно…

Несколько мгновений Миша внимательно смотрит в глаза своему напарнику, и не замечая с его стороны никаких предупредительных жестов, кивает головой.

– Я щас…

– Я тебя здесь жду, – кричит ему вслед Димон и прикрывает дверь.

– Чаю хочешь? – спрашивает паренёк-заказчик.

– Да можно, – соглашается сутенёр.

Вдвоём они проходят на кухню. Москвич кладёт на стол пачку сигарет «Мальборо Лайтс» и «зипповскую» зажигалку.

– Закуривай, братан.

– Спасибо, у меня есть, – Димон достаёт из рубашки «Донской табак», берёт со стола зажигалку и прикуривает…

– Что ж так долго ехали, – недовольно спрашивает паренёк, колдуя над чайником и заваркой.

– Пробки на дорогах, – шутит сутенёр и улыбается. Москвич сначала бросает на него недоумённый взгляд, но видя широкую искреннюю улыбку охранника, тоже смеётся.

– Пробки, говоришь? Ну ты загнул, братан!

Теперь на душе Димона становится совсем спокойно. Он знает – здесь осложнений не будет.

И всё же в сердце сидит тупая игла. Он смотрит на часы, которые висят на стене здесь же, на кухне. Половина третьего ночи… Машку надо было забрать с заказа уже десять минут назад. Целых десять минут её трахают больше положенного срока! А он, её личный сутенёр и телохранитель, сидит здесь, на кухне, и пьёт чай в компании столичного паренька, которого совсем не знает. А сколько ещё времени уйдёт на «смотрины» и денежные расчёты! Ещё не меньше десяти минут, и то если Мишка поторопится! Да плюс ещё ехать минут пятнадцать!

В общем, у Машули почти что час вылетает. Целый час бесплатной ебли! Как же не любят этого девочки. Да и Димону на душе словно кошки насрали. Впечатление такое, что самого в жопу отдрючили. Не права была Ирка в этом отношении, ох как не права…

Безымянный москвич замечает выражение беспокойства на лице своего гостя.

– Да чё ты напрягаешься?! Расслабься! Мы тебя не покусаем.

– Да я не по твоему поводу напрягаюсь, – Димон тушит бычёк и тут же закуривает новую сигарету, – девочек уже забирать пора…

– Аааа, понимаю, – протягивает москвич, – это конечно! Ну, ты не боись, мы щас по-быренькому всё оформим.

В этот момент открывается входная дверь, и в прихожую вваливаются Ирка с Изольдой в сопровождении Михаила.

– Ага, вот и девочки, – подскакивает со стула заказчик, – тееек. А ну-ка, ты – рыжая (обращается к Ирке), повернись-ка к стенке передом, ко мне задом.

Ирка брезгливо фыркает, но задом всё же поворачивается, демонстрируя москвичу свои похотливо оттопыренные назад ягодицы.

– Даа, ничего так форматик, – заключает паренёк и, повернув лицо в сторону спальни дико орёт:

– Эй, Витёк, ёбаный твой хер! Пиздуй сюда, глянь какие тёлки!

Но Витёк уже и сам выполз в коридор, разбуженный бесконечными хождениями и женскими голосами. Некоторое время он стоит посреди прихожей, вытаращив глаза и силясь понять, что это за люди топчутся по его квартире. Наконец до него доходит, что к чему…

– Фу, блядь, – морщится он, теребя свои яйца сквозь ткань широких семейных трусов, – почему такие хуёвые? Чё, не могли получше шалав привести?

– Почему сразу хуёвые, – заступается за девочек его безымянный друг, – мне, например, вот эта вот нравится, – и он показывает пальцем на Ирку, которая в этот момент стоит к нему задом, и поэтому он не видит, как она вываливает язык набок в напускном жесте по типу «полный не кайф».

– Тебе нравится, – ворчит, между тем, Витёк, – вот ты их и еби, – и с этими словами он снова уходит в спальню.

– Ладно, – подытоживает москвич, – ты свободна (тычет пальцем в Изольду), а ты… А ну-ка, повернись-ка ещё разочек ебалом… Баа, родная, да ты никак вмазанная… Под что прёшься, радость моя?

Димон, топчущийся в прихожей рядом с Мишей, недоумённо смотрит на своего клиента.

– У нас никто не торчит, – совершенно искренне заверяет он ни с того ни с сего разозлившегося москвича, – может быть, пьяная чуть-чуть! Так это бывает. Скоро уже утро. Девчонки уже почти сутки работают без перерыва…

– Да ладно мне тут му-му чесать, – со злобой обрывает охранника заказчик, – все вы пиздите до хуя. Сейчас, блядь, пушку достану и понаделаю вам дырок в бошках. Сразу, суки, как шёлковые станете.

Два охранника стоят совершенно обомлевшие. Такие резкие перемены настроения могут означать только одно – у парнишки значительные проблемы с психикой. В головах начинает возникать стремительный план отхода.

– Да не ссыте, – вдруг смеётся москвич, заметив выражение замешательства на лицах сутенёров, – я пошутил. Возьму вот эту рыжую… Как тебя зовут?

– Ира.

– Вот Иришку и возьму… На пару часов. Сколько это будет стоить?

– Шестьсот рублей, – голос Димона дрожит от нервного напряжения.

– Щас, подожди, – криво усмехается москвич и уходит куда-то в отдалённую комнату. Через минуту он возвращается, держа в правой руке стопку потёртых баксов.

– Знаете что, парни, – говорит он, продолжая улыбаться, – давайте, оставляйте обоих. Может попытаюсь разбудить этого пьяного дебила… Почём у вас щас «грины»?

– По двадцать четыре, – быстро отвечает Михаил.

– По двадцать четыре… – заказчик ненадолго задумывается, – Тееек, это получается за двух тёлок по триста в час… Два часа… Это штука двести. Как раз пятьдесят баксов! Правильно?

– Правильно, – соглашается Миша.

– Ну вот и хорошо, – мерзко ухмыляется москвич, вынимая из пачки одну пятидесятидолларовую купюру, – ну держите, корешки, кто там у вас бабками ведает…

– Возьми, – говорит Димон второму охраннику, – забросишь их в контору. У меня времени нету.

Миша берёт бумажку, складывает её вдвое и кладёт в задний карман джинсов.

– Ну всё, братаны, через два часа увидимся, – заказчик обнимает Ирку и Изольду за плечи, – пошли, девочки.

– Подожди, – останавливает его Димон, – нам нужно отзвониться.

– Да звони, кто тебе не даёт, – равнодушно отзывается москвич, – вон телефон, на тумбочке.

Димон подходит к телефону и набирает номер конторы.

– Ну что там у вас, – интересуется взволнованный Лизин голос.

– Всё нормально! Запиши – Иру на два часа, и у Миши взяли Изольду. Тоже на два.

– Что, обеих забрали?

– Обеих. Мы с Мишой теперь оба пустые.

– Приезжайте в контору, тут ещё есть девочки. И уже несколько новых заказов…

– Я не могу, мне девчонок уже давно пора забирать. А Миша сейчас подскочит, заодно и бабки привезёт.

– Ааа, ну хорошо, – бодро отзывается Лиза, а затем тихо и тревожно:

– У вас точно всё в порядке?

– Да, Лиза, у нас всё в порядке.

Теперь диспетчер на противоположном конце провода может быть спокойна. Охранник назвал её по имени, а это значит, что сделка действительно прошла без всяких осложнений…

А вот если бы что-то пошло не так, он назвал бы её каким-либо другим именем. Например, Таней. И тогда это означало бы только одно – ребята нарвались на серьёзный «приём», и сейчас разговаривают с ней с приставленным к голове пистолетом. В этом случае нужно срочно поднимать крышу и пытаться спасти хоть кого-нибудь из работников…

Но на этот раз, слава богу, всё обошлось.

– Пока, Лиза, я помчался, – говорит Димон и собирается класть трубку.

– Как заберёшь девочек, сразу же позвони, – кричит она в последний момент.

– Хорошо, – коротко отвечает охранник и бросает трубку на рычаг.

– Ну что, всё? – интересуется заказчик. – Поехали?

– Поехали! – говорит Димон. – Кстати, сколько времени на твоих часах?

Москвич поднимает руку к глазам и вглядывается в блестящий цеферблат.

– Ровно без пятнадцати три.

– Значит, ровно без пятнадцати пять мы снова здесь, – говорит Михаил.

– Давайте в пять! – улыбается клиент. – Плюс–минус пятнадцать минут, чего уж там…

Миша уже открывает рот, чтобы дать добро, но тут вмешивается Димон:

– Ровно без пятнадцати и ни минутой позже, – отрезает он суровым тоном и тут же ловит на себе тёплый взгляд остающихся девочек. Взгляд, полный невыразимой благодарности…

…Машина уже стоит на полных парах. Она яростно рвётся с места, как только за Димоном захлопывается передняя дверца.

– Почему так долго? – нервно интересуется Василич, до отказа утапливая педаль газа в пол. – Что, какие-то проблемы?

– Никаких проблем, – отвечает сутенёр и вытирает тыльной стороной ладони свой широкий лоб, покрытый густой испариной.

– Так что, и Мишину тоже взяли?

– Угу.

– На сколько?

– На два часа.

– Заебись, – по всему видно, что Василич доволен. Несмотря на трудности, сегодня их бригада наработала немало часов. А значит, утром будет хорошая зарплата.

– А что за ребята? Нормальные?

– Я так думаю, что москвичи. Хата у них пяти-комнатная. Пустая стоит. Хотят продавать. Замочили кого-то, квартиру себе забрали. У них в Москве такой бизнес очень распространён.

– Дааа, сто пудов! – соглашается Василич. – Ну, раз так, то проблем с этими ребятами не будет. Как думаешь, Дима?

– Я думаю, не будет, – говорит Димон, закуривает сигарету и устало откидывается спиной на сиденье.

– Дима, не кури, ну его на хуй, – Василич пытается разогнать рукой струи сизого дыма, опутывающие его, словно призрачные щупальца, – и так уже всю машину закурили за сутки. Заебали, честное слово.

– Я всего лишь одну, Василич. Не сердись.

– Хуй с тобой, – обречёно машет рукой Василич, – ну что, сначала за Машенькой?

– Да, – кивает сутенёр, – сначала за Машенькой…

…Машина с рёвом проносится в ночь. Она спешит туда, где её уже очень ждут. Ждут несколько хрупких и нежных девочек, во влажных глазах которых застыло выражение покорности и тоски.

Это очень мудрые и знающие глаза. Слишком многое они видели в этой жизни, и слишком многое им ещё предстоит увидеть.

И поэтому они уверены: что бы ни случилось, их охранник обязательно вернётся за ними; что бы не произошло, он вытащит их из этой грязной клоаки… Потому что он их родной брат. Брат по сути, если не по крови. Он – это часть их семьи, неотъемлемый кусочек их страшной жизни. Они знают, что он любит их. Так же как и они любят его. Они знают, что он переживает за них, так же как и они постоянно волнуются о нём…

Они ждут его как бога. Но если он не возвращается за ними, значит, он просто не может, или не успевает, или же с ним что-то случилось…

И они не держат на него обиды, хотя их уже целый час трахают на халяву…

Глава шестая

Что значит «попасть на приём»

Если Вы вдруг обнаружили у себя четыре яйца и два хуя,

не обольщайтесь – Вас просто ебут в задницу!

Пессимистически настроенный реалист

Слово «приём», пожалуй, – самое страшное слово для работников выездных бригад.

Если хочешь до смерти напугать проститутку, разбуди её посреди ночи и громко гаркни ей на ухо: «Вставай, мы на приём нарвались». И посмотри, что будет…

Скорее всего, она попросту выбросится в окно, даже с девятого этажа. А может быть, начнёт носиться по комнате, словно ошалелая, безумно выпучив глаза и страшно матерясь.

В любом случае, будет весело. Это я обещаю…

Так что же такое этот самый пресловутый «приём», при одном упоминании о котором даже у самых прожжённых проституток и сутенёров волосы на голове встают дыбом? Кто это? Где это? И с чем его едят?

Сразу хочу сказать, что тема эта, пожалуй, самая серьёзная и суровая из всех тем, затронутых в этой книге. И сейчас поясню, почему…

Дело в том, что работа эскортников напрямую связана с пренеприятнейшим явлением, имя которому «приём». Можно сказать, что «приём» – это дочерний продукт проституции, побочный эффект, язва на теле древнего ремесла… Без проституции не было бы и «приёмов». Просто некого бы было принимать.

Но проституция есть, и она всегда будет. А значит, всегда будут находиться люди, которые устраивают «приёмы» проституткам.

Явление это настолько масштабное и настолько повседневное, что я решил посвятить ему целых три главы своего повествования.

Итак, начнём.

Приём. Как сутенёру, пускай и бывшему, мне крайне ненавистно это слово и все ассоциации, с ним связанные. Между тем я попытаюсь переступить через свои эмоции и поведать вам о том, что же такое «приём» и как с ним бороться. Естественно, с точки зрения сутенёра.

Вы, наверняка, слышали о людях, которые очень любят ездить в городском транспорте, но очень не любят за это платить. Их ещё называют «зайцами». Так вот, приёмщики – это те же самые «зайцы», только в несколько ином масштабе.

Да и от трамвайных «зайцев» они коренным образом отличаются тем, что обычный «заяц» удирает от контролёра со всех ног, а этот никуда не бежит и даже ни капельки не волнуется. Совсем даже наоборот – прёт буром, в нахалку, да ещё может и башку проломить контролёру, чтобы не выпендривался. Всё это для него как само собой разумеющееся. И что самое интересное – после встречи с таким «зайцем» контролёр ещё и сам виноват останется! Во как!

Короче говоря, в нашей среде приёмщики – это те люди, которые не хотят платить за удовольствие общения с нашими девочками.

Ими могут быть кто угодно. От навороченного крутыша со всей бизнесменской атрибутикой до какого-нибудь черножопого чурки из горного аула Кызыл-Мызыл, который по-русски знает только три слова: «хачшю», «билиадь» и «пашёль на хуй». Причём последнее получается у них лучше всего. Они ужасно гордятся этим, снова и снова смакуя вслух, обсасывая со всех сторон эту шикарную фразу… Пашёль на хуй, билиадь»… И так по-царски машут рукой, мол, мы великодушно тебя отпускаем, скажи спасибо, что не зарезали. Их носы-пропеллеры в это время смотрят высоко вверх – в этот момент они, наверное, чувствуют себя шедеврами человеческой эволюции.

Ну, если на хуй посылает бизнесмен со всей атрибутикой, то мы, конечно же, уходим. А потом уже крыша начинает выяснять, кто, что и за что… Можно ли к нему подъехать или лучше будет вообще его не трогать. Мало ли что за человек?! А вдруг наедут, да не на того! Крыша, она ведь тоже не железная.

Так что с нашими родными ростовскими коммерсантами мы стараемся отношения не обострять. Даже если перед этим они устроили нам тёплый, радушный «приёмчик». Спускается всё на тормозах, и дело как бы само собой рассасывается. Конечно, если не имели места факты беспредела. Например, охранника подстрелили, или там, с кем-то из девочек на приёме что-нибудь случилось.

В этом случае приёмщиков уже ничто не спасёт. Ни громкие имена, ни крутые крыши. По бандитскому уставу тот, кто совершил акт беспредела, начисто выпадает из каких бы то ни было понятий, теряет все свои привилегии и защиту покровителя. И разбираться с ним будут круто, как с беспредельщиком.

…Особый разговор с горбоносыми черножопыми гнидами, гостями нашей южной столицы. Пусть они сыпят своими «билиадь» направо и налево, нам на это насрать. Страна у нас демократическая – каждый может говорить всё, что он хочет. Тем более, нужно понимать, что кроме этих слов они больше ни хуя не знают. Надо делать скидку на их зверьковое происхождение…

Но если, не приведи господь, им взбредёт в башку сказать это сутенёру, да ещё при этом не заплатить деньги… Я, конечно, не садист, но признаюсь честно: невыразимо приятно смотреть на то, как эти волосатые обезьяны под дулами пистолетов сосут свои собственные чёрные елдаки, изворачиваясь в немыслимых позах. Только бы спасти свои немытые, вонючие задницы. Сразу же вспоминают другие слова, галдят все наперебой, ноют, пускают сопли…

«Я – Рафык из Ышак-аула, што нэ знаэш, да?» или ещё лучше: «Я нычэго нэ дэлал, да! Мэнэ Рафык из Ышак-аула суда прывёз, да!»…

А браткам из нашей крыши поебать, кого ебать. Рафика из Ишак-аула или какого-нибудь Лулумбу из Гондураса. Полез в залупу – получи то, что тебе причитается. И не ной, всё равно не поможет.

Но не всё так хорошо, как кажется. Чаще всего приёмщикам удаётся-таки скрыться от ответственности. Если это кто-нибудь до опиздинения крутой, то, обычно, он просто игнорирует визиты наших братков. Бригадира подальше пошлёт, рядовым бойцам в рожи наплюёт, и дело с концом.

Если же это залётный чурка, и башня у него нормально варит, то он в момент потеряется, только его и видели. Не будет же его братва по всей стране щемить только за то, что он проститутку целых два часа бесплатно дрючил. Не успеет слинять – накажут, собственным говном накормят. А успеет – значится, так тому и быть. Спросу с него никакого…

…В отличие от сутенёра, который на приём своих девочек сдал. В такой ситуации он больше всех виноватым оказывается. Если его бригада на одном из очередных заказов попала на приём – это уже его вина. Его, и ничья больше.

По большому счёту, сутенёр и посажен на блядовозку только лишь для того, чтобы оградить свою бригаду, точнее всех своих девочек, от этого повального проститутского несчастья. И горе тому сутенёру, который не сможет уберечь свою рабочую силу от постоянных посягательств со стороны любителей бесплатных развлечений.

Ну ладно! Попал ты на приём, ну с кем не бывает! Если с тобой это случается раз в три недели – это отлично, результат на пять баллов, и даже с плюсом. Если раз в неделю – терпимо, жить ещё можно. Но если чаще… Здесь уже ничего не попишешь – сутенёром вам больше не быть, нету у вас такого таланта! Правда, поначалу вас ещё попытаются перевоспитать. Свозят пару раз на хозяйский сходняк, потом на крышу. Вобьют вам там немного мозгов в голову и интуиции в задницу…

Как неоднократно случалось с Колей Попадосом. Я вам уже о нём рассказывал. Репутация у него, конечно, была не ахти какая. Он, даже если месяц на приём не попадал, то потом, как только что-нибудь не так, его сразу с приёма везут в Игореву бригаду. Отхуесосят как следует и домой отвозят, чтобы до следущего дежурства оклемался.

Ну не нравился он людям! Не нравился, и всё тут! В этой работе самое главное – произвести первое впечатление. Если первое впечатление будет хорошим, то и вся дальнейшая карьера будет успешной. Людей встречают по одёжке, а книжку судят по обложке. Показал себя с первого дня работы с привлекательной стороны, таким и будешь для всех. И не важно, сколько пройдёт времени и сколько ошибок будет сделано за это время. Важно то, что ты с самого начала понравился своим сотрудникам… А дальше уже всё будет плясать именно от этого…

Я считаю, что в этом отношении мне очень повезло. В первый же день работы я сразу же очутился в неординарной ситуации. И вышел из неё весьма достойно. Поэтому мне работалось гораздо легче, чем Коле Попадосу, да и отношение ко мне было совершенно другое. И тем страшнее мне представляется тот первый приём, на который я попал. Страшно не тем, что мне там угрожала какая-нибудь опасность, вовсе нет. Страшно было осознавать, что из-за тебя, из-за твоей безалаберности и невнимательности пострадали девочки. Страшно было нести на себе этот тяжкий груз непосильной ответственности, это чувство вины и презрения к самому себе.

Чем больше нас кто-нибудь любит, тем меньше мы хотим расстраивать этого человека. Но наши желания порой очень часто не совпадают с реальной действительностью. Вот так случилось и здесь…

Я очень хорошо помню тот эпизод, хотя весь остальной день начисто выпал из моей памяти. И немудрено. В тот день я выпил больше, чем за всю свою предыдущую жизнь. И думаю, что именно это послужило причиной случившегося.

Но… расскажу всё по порядку.

Стояла тихая глухая ночь… Я работал уже третью неделю, и за всё это время ещё ни разу не попадал на приём. В фирме мною были очень довольны. Все девочки рвались попасть в мою бригаду. Все знали, что я никогда не рискую. Если у меня возникали малейшие подозрения, я сразу же говорил водителю, чтобы он отваливал. Сходив на очередную разведку, я всегда возвращался в нашу машину и рассказывал девочкам всё, что успел узнать о клиентах. Кто, сколько, как выглядят. Если им что-то не нравилось, мы сразу же уезжали.

Первое время мне очень везло. Однажды приёмщики словно все повзбесились – устроили экскортникам настоящую Варфоломеевскую ночь. Все бригады, которые работали тогда, из всех известных мне фирм, хоть один раз да попали в ту ночь на приём. Двое охранников встретили утро в больнице скорой помощи, один и вовсе пропал. Пошёл проверять заказ и не вернулся. До сих пор никто не знает, что с ним стряслось и куда он делся.

Это была не ночь, а настоящее безумие, словно весь город разом сошёл с ума. Пострадали абсолютно все. Хозяева фирм были в полной панике. Из всех бригад, дежуривших в ту ночь по городу, не пострадала только одна – моя бригада. Я дежурил тогда в подсменке, с вечера до утра. Степаныч приболел, и мне пришлось ловить водителя на улице. Моё дело было поймать его и привезти в контору. А уж обо всём остальном с ним договаривалась «мама» – Ирина Анатольевна.

Честно говоря, я думал, что в тот день я ни хера не наработаю. Посудите сами – водитель посторонний, ему никакого дела нет до наших забот, крути себе баранку и всё. Плюс к этому девочек мне в этот день выделили всего лишь троих. Двое из них ужасные донельзя, самые стрёмные бляди на нашей фирме. Правда, третьей была Наташка – наша ударница труда. Мужики на неё сразу западали, но в этот вечер она, как назло, была в таком синем умате, что поначалу мне показалось, что она и двух слов-то связать не сможет, не то чтоб клиентов обслуживать.

В общем, с самого начала всё было наперекосяк. Но закончилось эта злая ночка неожиданно славно. Пьяная Наташка наработала аж целых восемь часов! Да и те две страшилки пользовались в ту ночь необычайной популярностью. Водитель оказался на редкость классным и понятливым парнем. Короче говоря, смена прошла, как по маслу.

Только наутро, получая в конторе расчёт, я узнал, что весь город стонет от яростного нашествия приёмщиков. И что в эту ночь принимали даже там, где до этого всё было чинно и спокойно. Знакомые банщики сговаривались с бандитами, а те устраивали приёмы прямо в саунах… Некоторые адреса из белых списков, и те сегодняшней ночью перекочевали в чёрные.

Нетронутой осталась только моя полупьяная бригада. Что и говорить, повезло так повезло!

Вот после этого случая и пополз слух, что, якобы, у меня мощные ангелы-хранители. И что тот, кто будет рядом со мной, никогда не пострадает. Начался целый ажиотаж – все желали поскорее перевестись в мою бригаду, с другими охранниками работали с гораздо меньшим удовольствием. А к Попадосу и подавно никто не хотел идти. Устроили целую забастовку, выдвинули ультиматум: или Попадос, или мы! Выбирайте!

«Мама», конечно, покочевряжилась немножко, так, для отвода глаз. Пробубнила что-то типа:

– Мне Коля по-любому нужен. Сейчас я Колю уволить не могу…

На что ей девочки ответили:

– Вот пусть тогда Коля за всех за нас своим очком и торгует. А мы с ним работать не можем. Нам надоело, что нас каждый день бесплатно ебут…

Ну что делать? Пришлось «маме» уступить нашим девочкам. Попадоса в очередной раз уволили, а я занял его почётное место – стал работать за двоих. В то время с охранниками было очень туго. Хорошего нигде не достанешь, левого на работу не возьмёшь. Вот и крутись, как хочешь.

Ещё через день заболел Лёша-Борода. Просто заболел. Гриппом. Заменить его опять же было некем. И снова мама обратилась ко мне за помощью. Мне показалось, что в моём лице она увидела решение всех своих бесчисленных проблем. Ну, а я человек новый, ответственный, да к тому же ещё и безотказный. В общем, согласился работать за троих.

Все эти события не могли не сказаться на качестве моей работы и в итоге привели к тому, что я попал-таки на приём, причём исключительно по своей вине. Накопившаяся усталость, вереница безумных ночей, сменяющих одна другую с пугающей быстротой, постоянное пьянство – просто для того, чтобы не свалиться с ног от усталости…

…В ту ночь я был так выжат и разбит, что уже не совсем понимал, где я и что со мной происходит. К четырём часам утра я уже был пьян, как три свиньи и искренне надеялся, что на сегодня заказов больше не будет. Я не спал почти неделю и периодически отключался от реальности. Ненадолго – всего лишь на несколько минут. Только для того, чтобы мой мозг окончательно не перегорел.

Я понимал, что так больше нельзя, что в конце концов мой организм не выдержит такой перегрузки и уже очень скоро начнёт давать сбои. До сих пор я держался исключительно на своей выносливости и гигантских дозах горячительных напитков.

Завибрировал пейджер. «Олег, срочно позвони!». Я посмотрел на свои часы – половина пятого утра. Какого хера, уже давно пора закругляться. Но я знал, что сегодня в конторе дежурит мама, и поэтому, не говоря ни слова, грузно вывалился из машины и очень медленно потащил свою задницу к ближайшему таксофону. Очень медленно достал карточку, очень медленно засунул её в прорезь – оказалось, не той стороной. Вытащил и снова засунул. Набрал номер.

– Олег, это ты? – услышал я бодренький голос мамы. Конечно, она была как огурчик. Весь день продрыхла в диспетчерской, двенадцать часов подряд прохрапела, сука! А теперь её, видите ли, на бурную деятельность пробило, паскуду…

– Это ты, Олег? – переспросила она, и в голосе её послышалось беспокойство.

– Угу, – только и смог выдавить я.

– Ну, как ты там?

– Ссё ннамально, – еле-еле пробуровил я, а сам подумал: «Ишь ты, блядь, какая заботливая. Срать я хотел на твои фальшивые сочувствия и дежурную обеспокоенность».

– Очень хорошо, – оживилась она, словно бы не замечая по моему голосу, что у меня далеко не всё нормально, а точнее – всё далеко не нормально. Но ей было начхать…

– Сейчас поедешь на заказ, понял?

Я кивнул, отчётливо понимая, что моего кивка она не видит. Но на большее у меня просто не хватило сил.

– Ты меня слышишь?

– Ууу, – ответил я, и она истрактовала это, как знак согласия.

– Заказ новый. На улице Островского. Дом 49/3, квартира 59. Нужно две девочки. Сдашься – позвони! Всё, пока!

– Поажжи! – сказал я.

– А чего ждать-то, ехать пора!

– Арес на пэйжэр…

– Скинуть адрес на пейджер?

– Ууу…

– Хорошо, щас скину. Пока, алкаш…

Когда мы отъехали уже на довольно почтительное расстояние, я вспомнил, что забыл в таксофоне казённую телефонную карточку. Пришлось вернуться. Вытащив карточку, я долгое время не мог понять, как я сюда попал, и где же стоит наша машина.

Я осоловело озирался по сторонам в течение десяти минут, пока Степаныч не запихал меня обратно в блядовозку. Она, оказывается, стояла здесь же, максимум в пяти метрах от меня.

– Так куда ехать, Олег? – Степаныч сердито покосился в мою сторону.

– В паак иммэни Остовскова…

– А что там, в парке Островского, сауна, что ли? – удивился Степаныч.

– Пьеххали, там раззбеёмся, – буркнул я и на какое-то время отключился.

Меня разбудили интенсивные тычки в левый бок. Степаныч безжалостно пихал меня локтем, пытаясь оживить моё бесчувственное тело.

– Парк Островского! – торжественно объявил он, заметив, что я начал подавать первые признаки жизни. Я растопырил глаза и дико огляделся по сторонам.

– Степаныч, объясни: на хуя нам всрался парк Островского, а? – мне казалось, что вопрос мой был вполне резонный. Но Степаныч, видимо, что-то не понял, потому как посмотрел на меня очень странно и даже как-то свирепо.

– Чё такое, Степаныч? – я на всякий случай отодвинулся поближе к выходу из машины.

– Ты што, издеваешься?! – злобно прошипел Степаныч.

– Неет, – протянул я, – я ж тебе сказал, русским языком – едем на улицу Островского…

– На улицу!!! Ты мне сказал в парк… в парк Островского! – его слюна забрызгала мне всё лицо.

– Неее, – я ехидно улыбнулся и покрутил пальцем перед глазами рассвирепевшего Степаныча, – я сказал – на улицу Островского…

– Да заглохните вы, ради Бога, – раздался сзади сонный голос одной из девочек, – ни днём, ни ночью покоя от вас нет…

Мы тут же заглохли, и это спасло меня от лишних неприятностей. Степаныч остервенело дёрнул в замке ключ зажигания, и машина потихоньку тронулась в обратном направлении.

Всю дорогу Степаныч угрюмо молчал. Иногда грозно посапывал и кидал в мою сторону испепеляющие взгляды. Я же забился в угол и больше не проронил ни единого слова.

Наконец мы нашли нужную улицу и нужный дом. Когда пришло сообщение от «мамы», Степаныч силой отобрал у меня пейджер и сам прочёл указанный там адрес. Я понял, что больше он мне не доверяет. И было отчего…

– Всё, пиздуй! – небрежно бросил он, заглушив мотор. – И так уже целый час из-за тебя потеряли.

Я решил, что разумнее будет не разводить полемику. Молча вышел из машины и, покачиваясь, поковылял к подъезду.

Подъезд был грязный и обшарпанный, но дверь под номером 59 выделялась своей белизной и изяществом. Внутри наверняка был сделан евроремонт. Я позвонил несколько раз. Долгое время внутри было тихо, как в гробу. Потом тихо клацнул сложный замок, и дверь бесшумно отворилась.

Открыл мне молодой круглолицый парень. По тому, как он щурился и моргал, я понял, что он спал, и я поднял его прямо с постели. Он вопросительно и недовольно посмотрел на меня.

– Те чё надо? – не очень вежливо осведомился он.

– Девочек заказывали? – я очень старался не подать виду, что пьян в стельку. Но, по моему, мне это не особо удалось…

– Ааа, – немного оживился паренёк, – а мы уже думали, что вы не приедете. Вот, спать уже легли.

Над его плечом показалось второе лицо, тоже заспанное и немного припухшее.

– Чё такое? – поинтересовался второй.

– Да вот, девочек привезли… – подсказал первый, я даже рот не успел открыть.

– Нуу, я даже не знаю, – как-то сразу скис второй и, исчезнув из поля моего зрения, крикнул откуда-то изнутри квартиры:

– Подожди, мужик, я хоть штаны одену…

Дверь распахнулась, приглашая меня войти.

– Заходи, – приветливым голосом позвал меня круглолицый парень, – не стесняйся. Будь как дома.

Очутившись внутри, я сразу же увидел, что насчёт евроремонта я догадался правильно. Квартира была шикарной, насколько я успел заметить – не меньше четырёх комнат. Стены, отделанные душистым кедром, мраморная арка при входе на кухню, белоснежные подвесные потолки… Короче говоря, очень круто!

Из глубины спальни вышел тот, что проснулся вторым. На нём были белые атласные шорты, которые прекрасно гармонировали с его светлыми волосами, стрижеными под длинный ёжик.

– Ну чё ты, заходи – проверяй, – улыбнулся он мне широкой искренней улыбкой, в которой не было ни тени лукавства.

Я долго разувался, потом очень долго и очень медленно ходил по комнатам, заглянул в ванную и сортир – приёмом здесь и не пахло. Квартирка – загляденье, мальчики, наверняка, какие-нибудь мажоры, всё тихо и спокойно. Лишней обуви в прихожей нет… Когда я приехал, люди уже давно спали…

Это всё и сбило меня с толку, я даже ничего не почувствовал. Да и как я мог что-то почувствовать, если сам еле на ногах держался.

Я сказал, что всё нормально, и что сейчас приведу девочек.

– Веди всех, – сказал тот, что с ёжиком, – выбрать же надо…

– Естессственно, – буркнул я и направился к выходу из квартиры.

Уже выходя из двери, я заметил краем глаза какое-то движение у себя за спиной. Немного повернул голову и увидел, что круглолицый парень, тот, что мне открывал, вроде бы подошёл к телефону, который стоял здесь же, в прихожей. Он кому-то звонил, а когда за моей спиной щёлкнул дверной замок, я услышал, как он громко с кем-то разговаривает.

Был бы я в тот момент трезвый и выспавшийся, я бы, наверняка, заподозрил неладное. И действительно, куда и зачем нужно звонить в пять часов утра, да тем более после того, как тебя самого только что вытащили из постели! Конечно, можно было понять, что здесь что-то не так.

Но к тому времени я слишком устал, чтобы думать. Да к тому же был в жопу пьян. Поэтому я абсолютно ничего не заподозрил, а совсем даже наоборот – порадовался, что наклюнулся неплохой заказ…

Я спустился к машине, открыл заднюю дверцу и грубо растолкал спящих девочек.

– Вставайте, приехали, – коротко отрапортовал я, – там два парня… По моему, очень приличные ребята…

Никто ни о чём меня не спросил, никто не стал возражать. Они покорно вышли из машины. Заспанные, молчаливые. Все четверо…

Когда дверь квартиры № 59 снова открылась перед нами, я сразу же понял, что мы попали. В комнатах царило оживление. Там, весело гогоча и матюкаясь, носились табуны каких-то людей. Откуда они все взялись, ума не приложу. Ведь ещё пять минут назад здесь никого не было, кроме двух молодых и вежливых парней. Наверное, это как-то было связано с тем телефонным звонком, которому я не придал значения…

Но было уже поздно соплями звенеть. Мы попали, и это было видно сразу. И девочки, конечно же, тоже это поняли.

В прихожей нас встречал всё тот же круглолицый паренёк, вот только выражение его лица изменилось до неузнаваемости. Оно стало наглым и каким-то до безобразия мерзким.

– Заходите, девочки, заходите. Прррашу, – и он комично раскланялся, демонстрируя при этом насмешку, пренебрежение и злорадство одновременно.

Девочки зашли – куда ж им было деваться. Я обречённо поплёлся следом за ними.

Круглолицый парень сразу же повёл их вглубь квартиры. Через мгновенье оттуда послышался взрыв десятка голосов и радостное улюлюканье.

Меня перехватили прямо в коридоре. Дорогу мне заступил тот, что с ёжиком.

– Всё, тёлок привёл, а теперь проваливай, – гадко усмехнулся он мне.

– А деньги?! – с отчаяньем в голосе вопросил я. Наверное, вид у меня тогда был очень несчастный.

– Ты что, не понял?! – зловеще прошептал этот тип, наползая на меня, как танк, и постепенно вытесняя обратно к двери. – Денег небудет! Давай, быстрее вали отсюда, пока я добрый.

В этот момент он совсем вытеснил меня из прихожей, и я почувствовал, что упёрся спиной во входную дверь. Больше отступать было некуда. Я поднял взгляд и посмотрел ему прямо в глаза.

– Послушай, брат, – мой язык уже больше не заплетался. Остатки хмеля мгновенно выветрились из головы…

– Я тее не брат! Поял?! – гаркнул тип с ёжиком, и в тот же миг в коридоре показался второй – круглолицый.

– Чё он тут пиздит?! – агрессивно вопросил он, подлетая ко мне, – на пиздюлину, что ли, напрашивается?

– Да чё-то буровит, хуйню какую-то несёт, – ухмыльнулся ёжик.

– Ребята, – я поднял руки в примирительном жесте, – я вас прошу: не обижайте, пожалуйста, девочек. Заплатите хотя бы им, хотя бы немного! Они получают сто рублей за час и если бы…

– Заткни ебало, – перебил круглолицый, – ты вообще понимаешь, пенёк, куда ты попал?!

Ответить я не успел. Резкий удар в челюсть заставил меня откинуться назад. Мой затылок с треском врезался во входную дверь. В глазах заплясали цветные мушки.

– Эй, Олег, – услышал я, словно сквозь плотную пелену, – у меня резины нет…

В коридоре стояла одна из моих девочек и пристально смотрела на нас. В её взгляде, обращённом ко мне, смешались жалость и презрение. По-моему, была ещё ненависть, но в этом я не был уверен.

Уверен я был в другом – мифу о моей удачливости и осторожности настал полный пиздец. Накрылась белыми тапочками вся моя хвалёная репутация. И поделом мне, дураку.

– Так что мне делать? – повторила свой вопрос проститутка, – я совсем забыла, что у меня резина кончилась…

– Послушай, милая, – повернулся к ней ёжик, – здесь тебе резина не понадобится, поняла?! Иди в комнату, а мы пока закончим с твоим охранником.

Девочка мигом ретировалась. Ёжик, гадко ухмыляясь, снова повернулся ко мне. Круглолицый продолжал теснить меня в самый угол.

– Ты всё понял, мразь? – спросил ёжик.

Я коротко кивнул. Чего ж тут непонятного. Круглолицый повернулся к своему товарищу:

– Ты слыхал? Резина ей нужна! Во, блядь, даёт!

– Ага! – хмыкнул тот, – ебать бабу в гондоне, всё равно, что нюхать цветы в противогазе, – и они оба дико заржали. Я понял, что настала пора уносить ноги. Моя рука лихорадочно нашарила дверную ручку. Один из бандитов заметил моё движение.

– Что, уже уходишь? – спросил он издевательским тоном. Я кивнул.

– Ну и правильно. Пиздуй отсюда. И скажи спасибо, что битой башку не проломили.

Он открыл мне дверь. На негнущихся ногах я переступил порог этой проклятой квартиры.

– Эй, – вдруг окликнул меня ёжик. Я обернулся.

– Это тебе от меня, – его здоровенный кулак врезался мне прямо в лицо, ломая носовой хрящ и разрывая верхнюю губу. Я отлетел к противоположной двери, врезавшись в неё спиной. Затем медленно сполз на бетонный пол лестничной клетки…

…Не стану приводить те слова, что я услышал от Степаныча, когда, пошатываясь, спустился к нашей машине. Говорил он долго и много. Повторять не стану. И так в моём рассказе полно всякой нецензурщины.

Скажу только, что довёл он меня до белого каления. И случилось так, что его эмоциональный отрыв стал последней каплей терпения для моей потрёпанной психики. Я почувствовал, что башню мою оторвало и куда-то выбросило. Куда-то очень далеко. И тогда я сделал то, о чём до сих пор вспоминаю с ужасом и содроганием. Я вернулся…

Сначала мне никто не открывал, и я начал трезвонить в дверь, как сумасшедший. Яростно дрочил звонок, колотил руками по косяку…

В дверном проёме появилось уже знакомое мне круглощёкое ебало. Увидев меня, ебало настолько опешило, что первые несколько секунд не могло проронить ни слова. Я решил, что лучше будет начать разговор самому.

– У тебя бита есть? – весело поинтересовался я.

– Чевооо? – круглое ебало вытянулось до пределов, дозволенных ему природой.

– Бейсбольная бита, знаешь, которой в бейсбол играют, – и я сделал несколько поясняющих жестов, как будто замахиваясь по невидимому мячу.

Браток надолго застыл в жестоком ступоре. По всему было видно, что это выше его разумения. Маска недоумения на его лице плавно сменилась гримасой глубочайшей задумчивости.

– А те чё, бита нужна, что ли? – наконец догадался он.

– Ага! – радостно поддакнул я, – Тащи её сюда.

Снова долгая задумчивая пауза…

– А тебе на хуя? – как-то настороженно поинтересовался бандит, что выглядело крайне нелепо, если учитывать его и моё положение в создавшейся ситуации.

– Тее чё, в падлу биту принести, что ли?! – я решил разговаривать на понятном им языке.

Браток долго и внимательно смотрел в моё разбитое лицо. Даже несколько раз моргнул, словно не веря собственным глазам. Наконец, его осенила разумная мысль…

– А-а, – понимающе протянул он, и лицо его просветлело, – я врубился! Ты ёбнутый, да?

– Ага! – ещё более радостно отозвался я. – Давай, биту тащи… – и с этими словами я медленно опустился на колени, прямо перед дверью, на грязные плиты заплёванной площадки.

– Тащи биту! – грозно рявкнул я, пристально глядя снизу вверх прямо в глаза круглолицему.

– Эй, Эдик! – неожиданно заорал тот вглубь комнаты. – Иди-ка сюда…

Ещё через мгновенье в дверях появился Эдик – тот самый тип с ёжиком, который так горячо «попрощался» со мной. Он был абсолютно голый. Прикалываются они там все, что ли? Или того требует их бандитский имидж – на лестничную клетку голышом выскакивать. Культуристы ёбаные!

Увидев меня стоящим на коленях возле двери, Эдик охуел не меньше своего круглолицего коллеги. Теперь они уже вдвоём застыли надо мной, не в силах поверить происходящему. Я их прекрасно понимаю: какой-то охуевший сутер, чмо болотное, припёрся в квартиру на самом интересном месте, чуть не выломал дверь, а теперь стоит на коленях и очень энергично требует подать ему бейсбольную биту. Тут поневоле крыша подтекать начнёт.

– Так чего он хочет? – тихо поинтересовался Эдик у своего товарища.

– Биту! – судорожно хмыкнул тот.

Эдик сочувственно посмотрел в мою сторону.

– А зачем тебе бита? – почти ласково спросил он.

– Мне она не нужна, – решительно констатировал я, – тебенужна!

– А зачем она мне нужна? – Эдик, похоже, решил поиграть в прилежного психиатра. По крайней мере, тон у него был такой, словно он общается с очень больным человеком.

Я выдержал небольшую паузу и, наконец, решился:

– Давайте, несите биту! – мой тон стал необычайно серьёзным, почти торжественным, – Вы ведь такие крутые! Давайте, хуярьте меня по голове. Вам же ни хера не стоит… Обещали – держите своё слово. Ебашьте меня по черепу, и закончим это дело. Ну! Давай…

На протяжении всего этого припадка бандиты смотрели на меня в молчаливом недоумении. Я, между тем, так разволновался под натиском собственных эмоций, что больше не мог выдавить из себя ни слова. Лишь ловил открытым ртом воздух, как рыба, выброшенная на солнце.

– Во, блин, даёт! – только и смог вымолвить Эдик.

– Да я говорю: ебанутый он! – как-то расстроено вскрикнул круглолицый и, махнув рукой, скрылся в глубине квартиры.

Несколько секунд я окаменело смотрел на оставшегося в дверях братка. Его эрегированный, с синей головкой, член бойко подпрыгивал в воздухе при малейшем движении своего хозяина. Член был влажным и воспалённым – минуту назад он ещё усиленно трудился внутри женского тела. Тела, изнывающего от омерзения и боли. Да, наверное, им было очень больно, когда он засаживал в них своё тридцатисантиметровое бугристое долото…

Меня затошнило. В этот момент мне действительно захотелось умереть. Я никак не мог оторвать своего зачарованного взгляда от этого залупистого елдака, который маячил не более чем в полуметре от моего лица. Он словно жил своей самостоятельной жизнью, этот помятый обкончанный агрегат, орудие усмирения животной похоти…

Помнится, я подумал тогда: «Как он близко! О боже, как же он близко! Стоит только протянуть руку, и я смогу одним рывком вырвать его из этого волосатого паха…» Я очень живо представил себе эту картину – вот моя рука, хватающая этого зверя за толстую бугристую мякоть… Хруст разрываемых связок и тихие хлопки рвущихся канатиков… И вот он уже в моей руке – ещё живой, извивающийся, кровоточащий… А там, в волосатом паху хозяина, зияет гигантская развороченная дыра – лежбище этого головастого змея… уже опустевшее, потому что змей уже вырван. Отчленён, выдернут напрочь, вместе с корнями, из живого мяса… И вот я бросаю его себе под ноги и топчу его, топчу, топчу… Топчу с упоением, чувствуя, как с каждым ударом моего каблука его змеистое тело превращается в бесформенный влажный кусок мёртвой плоти…

…Наверное, я думал об этом не больше секунды. Но от Эдика не мог ускользнуть мой вожделенный взгляд. Правда, истолковал он его не совсем правильно…

– Что? Пососать хочешь?! – дружелюбно улыбнулся он.

Видимо, на моём лице непроизвольно появилась гримаса дикого отвращения, потому что бандит вдруг как-то весь потемнел и подобрался. В следующее мгновение он уже выпростал вперёд свою голую ногу и с силой пнул ею мою грудь.

В третий уже раз за сегодняшний день я отлетел назад. И снова ударился головой. На этот раз – о бетонные плиты лестничной клетки.

– Пошёл на хуй, мразь! – выкрикнул мне напоследок Эдик, и дверь с шумом захлопнулась.

Пошатываясь, я медленно поднялся на ноги. Постоял немного у злосчастной квартиры, гадая, надо ли повторить попытку… Но потом здраво рассудил, что так жестоко дрочить судьбу всё-таки не стоит.

Через несколько минут я спустился к взволнованному Степанычу, сел в машину и разрыдался, словно малое дитя. Степаныч, не говоря ни слова, потрепал меня по плечу, и наша опустевшая блядовозка уныло потащилась по грязным улочкам просыпающегося ото сна города…

В восемь часов утра, когда летнее солнце уже начало припекать пыльные тротуары, я сидел в нашей конторе, на кухне, рядом с диспетчером, и пил горькую. Слёзы помимо моей воли стекали по щекам обильными солёными потоками. Я плакал, как самая настоящая баба.

Оля - диспетчер вместе с Ириной Анатольевной как могли пытались меня утешить. Но от этого становилось ещё только хуже. Я уже высказал им обеим всё, что я думаю о нашей крыше, о нашем хозяине Леонарде и вообще обо всех эскорт-фирмах. Благо, что не было никого из наших крутышей. А то меня там бы и похоронили.

«Мама» предложила мне пойти домой, даже попыталась силой выдворить меня из конторы. Но всё это было бесполезно – я не мог уйти, не зная, что с моими девочками всё в порядке.

Они подтянулись примерно к половине девятого. Проходя мимо кухни, они не удостоили меня даже взглядом, выражая мне своё молчаливое презрение. Ирина Анатольевна вышла к ним в комнату, и я услышал, как одна из них громко сказала: «Как же нас это всё заебало! Сколько же это будет продолжаться – чтобы нас дрючили не за хуй по вине охранников…»

Шумно вздохнув, я рывком поднялся из-за стола, тяжело опираясь на него кулаками. Все целы – все четверо здесь, можно было идти домой.

Я злобно отшвырнул от себя деньги – расчёт за сегодняшнее дежурство, которые пыталась мне вручить диспетчер. Одним глотком допил до конца всё содержимое бутылки – около двухсот грамм водки. В дверях сшиб плечом «маму», которая вышла проводить меня до порога, и, шатаясь из стороны в сторону, медленно двинулся в сторону автобусной остановки.

Проходя через парк, я понял, что дальше идти не могу. Тяжело опустился на ближайшую лавочку. Затем прилёг…

Солнечные лучи просачивались сквозь густые кроны деревьев и бросали на моё лицо раскалённые блики. Вокруг ходили люди – кто спешил на работу, кто просто играл с детьми или выгуливал собаку…

А рядом, на грязной лавочке с поломанной спинкой, мирно посапывая, спал молодой алкаш. Он спал крепко, почти без сновидений. Лишь одинокие образы – размытые безумные образы, рождённые в глубинах его смертельно пьяного мозга – иногда возникали в его мёртвом сознании. И тогда он тихо вскрикивал во сне, беспокойно ворочался из стороны в сторону и скулил, словно раненый щенок.

Он уже ни о чём не думал. И ему было плевать, что подумают о нём окружающие. За две недели, всего лишь за две недели, он прожил целую жизнь. Тёмную, сумасшедшую жизнь сутенёра. И были в ней свои взлёты и свои падения…

Если и существовало что-то, в чём он был стопроцентно уверен, прежде чем нашёл свой покой на лавочке в городском парке, то это что-то можно было выразить всего лишь в трех словах: больше никакой проституции! Он понял, что с него хватит. Понял за мгновение до того, как его мозг окончательно отключился, ввергая его в спасительное забвение. И может быть именно эта мысль позволила ему заснуть.

Он ещё не знал, как сильно он заблуждается. Да он и не мог этого знать в тот момент…

Книга планируется к выходу только за пределами РФ - по цензурным соображениям. Мы планируем выпустить первое издание книги в бумаге до конца 2026 года. Электронного издания книги не планируется.
Когда будет известно о точной дате выхода книги, ссылка для ее приобретения появится здесь и в новостях сайта.